Выпускные экзамены в муз.школе Глиэра, я сдала в июне, а в июле уже были вступительные экзамены в консерваторию. Причём, на выпускных, в комиссии сидели преподы из консы. Они мне единодушно поставили пятерку по специальности.
Я была счастлива,потому что выпускной класс был для меня жизненным испытанием, у меня была глубокая депрессия и, только благодаря моему замечательному, мудрому преподавателю, Юрию Рувимовичу Фелицианту, удалось преодолеть отчаяние, взять себя в руки и отыграть на экзамене достойно. Главное – не подвести педагога!
Прошло две недели, я сдаю документы в консу и иду на экзамен. Играю спокойно, на мой взгляд не хуже, чем на выпускных. Кстати, все наши выступления записывались на кассету и, в случае апелляции, могли прослушаться.
После экзамена, оценки объявляют. «Платонова Наталья – два.»
Я в шоке. Одни и те же преподаватели ставят мне двойку, через две недели после пятерки, странно и непонятно.
Экзамен не сдан и я возвращаюсь в Алмалык. Устраиваюсь на работу, в музыкальную школу, преподавателем специального фортепиано и концертмейстером. Не могу решить, что делать дальше, а мама говорит:- «Хочешь поступить в консерваторию, работай, занимайся и поступай. Езжай в Ташкент, договаривайся с репетитором, мы будем тебя кормить и одевать, а занятия будешь оплачивать сама». Так и решили.
Я договорилась о занятиях по специальности с Кензером Юрием Абрамовичем, а по сольфеджио и гармонии – со Штерном Дмитрием Исаковичем, старейшем преподавателем и великолепным музыкантом.
Каждую субботу утром, мы с папой садились в наш шикарный автомобиль «Запорожец» и приезжали на занятия. Начинались они в 10 часов утра. Ровно в 10 я звонила в дверь, открывал всегда сам Юрий Абрамович.
Помню, в доме у него всегда стоял сильный аромат свежеприготовленного кофе. Я садилась за старенькое пианино. Юрий Абрамович слушал мое исполнение, делал замечания, советовал, как учить дома, а ровно в 11 закрывал ноты и прощался до следующей субботы. Платила я 30 рублей за каждый урок.
Много это или мало?
Раза два в месяц я занималась по гармонии и сольфеджио со старейшим педагогом Штерном. В его доме была потрясающая музыкальная библиотека: полки с нотами, партитурами, журналами занимали все стены в коридоре и комнатах. Сами занятия я не запомнила совершенно, потому что их по существу и не было: были долгие и чрезвычайно интересные рассказы о музыке.
Прошёл год.
Я сдаю документы на первый курс консерватории и снова не прохожу.
Попереживала, успокоилась и сдала документы на подготовительное отделение. И снова получаю двойку.
А условия приема на подготовительное отделение были таковы, что после успешного окончания курса, ты автоматически переходишь на первый курс. Если же, экзамен по специальности не сдан – подаёшь документы на общих основаниях и снова сдаёшь экзамен вместе со всеми.
Через год, проработав в музыкальной школе преподавателем, делаю ещё одну попытку поступления. Снова провал.
Сдаю документы на подготовительное отделение, на которое принимают студентов училищ из областей. Я же считаюсь Ташкентской, потому что училась в школе Глиэра, в которую принимали только областных. Парадокс. Я из Алмалыка, из Ташкентской области, по меня не принимают, потому что училась в Ташкенте. Голова раскалывалась от недоумения! Оказывается, нужно просто иметь блат, связи или деньги. Ничего из этого у меня не было и снова не нахожу себя в списках.
Надо сказать, что председателем комиссии этого года была Офелия Юнусовна Юсупова – прекрасная пианистка, будущий ректор консерватории, которая и принимала мой выпускной в школе Глиэра, поставив мне пятерку за выступление.
Увидев меня около списков, сказала:» Платонова, сколько можно пытаться?» А я, разозлившись, ответила: « Все равно я буду здесь учиться, вот посмотрите!»
Это было такое отчаяние от несправедливости, что я открываю дверь консерватории (а списки вывешивали снаружи, на доске объявлений), иду по коридору и захожу в кабинет ректора. Ректором в то время был Захид Вахидович Хакназаров, дирижёр оркестра.
Интеллигентный, спокойный и очень приятный в общении человек.
Был поздний вечер, в приемной не было даже секретаря, все уже разошлись по домам. Открыв дверь в кабинет, я увидела Захида Вахидовича. Он собирался уходить. Увидев меня, спросил: «Кто вы? Чем могу помочь?»
Видимо у меня был такой ужасающий вид, что он сразу подставил стул, усадил меня на него и приготовился слушать. Я же, видя его участливое внимание – разрыдалась. Долго не могла успокоиться, но потом начала рассказывать обо всех моих поступлениях, о несправедливом отношении к моей игре, о разнице в оценках на выпуске и поступлении.
З.В. внимательно выслушал и сказал: «Дело в том, что на подготовительное отделение вам выделили только 12 мест и стипендию на 12 человек. Я не могу вам помочь»
– «А если вольнослушателем, без стипендии?» – спросила я.
– «Это возможно. Но если вы будете пропускать занятия и плохо сдадите выпускной экзамен, будете сдавать на общих основаниях. Я распоряжусь, чтобы вас зачислили, без стипендии»
Думаю, что просто отчаяние и необходимость доказать Офелии, что я достойна учиться в консе, сделали своё дело и я закончила консерваторию!
P.S. При подготовке этого поста, искала в интернете фотографии педагогов, которым я очень благодарна за помощь. С ужасом наткнулась на заметку в газете Re.post, от 22 июля 2019 года, о трагической гибели Захида Вахидовича.
Это произошло всего несколько месяцев назад, в Анталии.
Царствие Небесное и светлая память этому прекрасному человеку!